Глава 1935: Возвращение в знакомые земли

- Брат?

Увидев Линь Мина, тихо глядящего на свою чашу с вином, Цзян Баоюнь не мог не обратиться к нему.

Линь Мин поднял глаза.

- Спасибо…

Цзян Баоюнь был поражен. Он не понимал, за что Линь Мин поблагодарил за него, но это было неважно. Он широко улыбнулся и сказал: - Кажется, положено начало новой дружбы. Сегодня никто из нас не уснет, пока не будет пьян!

Цзян Ланьцзянь был настроен также благодушно и засмеялся: - Ха-ха, кто не пьян, тот не будет спать!

Цзян Баоюнь посмотрел на Линь Мина и вдруг сказал: - Честно говоря, ты похож на кое-кого, кого я знал однажды, поэтому и я пригласил тебя сюда, чтобы выпить вина.

- Мм… - Линь Мин умолк, не говоря слишком много.

- Друг, ты совершенно особенный, - Цзян Баоюнь был ошеломлен. Любой другой спросил бы, кого он напоминал ему, но этот мужчина в маске произнес только своё «мм».

Цзян Баоюнь допил свою чашу вина. Он вспомнил то время, 130 лет назад в Седьмой Главной Долине, когда он сражался с Лин Мином в их непревзойденной битве. В его жизни это был самый незабываемый бой.

Он вздохнул и сказал: - Ты действительно похож на моего старого друга, но ты другой. Ты не выглядишь таким же настойчивым, как он, скорее, как старик на закате своей жизни. Однако бремя на твоей спине, кажется, намного тяжелее...

Тот мой старый друг... Однажды я пытался пойти по его стопам, но он продолжал уходить все дальше и дальше прочь, пока я больше не мог его видеть. Теперь он должен был уже выйти на путь к пику боевых искусств, в конце концов, это была его мечта...

- Пик боевых искусств... - тихо сказал Линь Мин, несколько недоумевая. - Что за пик боевых искусств?

Он задал вопрос Цзян Баоюню, и себе тоже.

Истина заключалась в том, что в последние годы Линь Мин уже начал сомневаться в том, что же такое пик боевых искусств.

Бесчисленные несравненные мастера древних времен искали пик боевых искусств.

Ради пика боевых искусств Шэн Мэй сделала все, что было в ее силах, даже отказалась от своего тела.

Ради пика боевых искусств Божественная Мечта старательно боролась и сопротивлялась.

Ради пика боевых искусств Святой Сын Доброй Удачи охотно слился с абиссалом без всяких колебаний...

Но как далеко они ушли?

Не упоминая их, даже Хозяин Дороги Асуры или создателя Священного Писания, эти двое... достигли ли они пика боевых искусств?

На что Цзян Баоюнь сказал: - Что касается того, что такое пик, я не знаю, но я считаю, что когда люди видят группу гор, они называют пиком вершину самой высокой горы. Если это так, тогда моя Меч-Гора также является пиком.

Линь Мин покачал головой: - Меч-Горы... недостаточно.

- Да, этого недостаточно! Когда я сажусь на вершину Меч-Горы, я могу увидеть всю страну, но страны недостаточно. В этом мире есть бесконечные горные вершины, но должна быть одна единственная гора, которая является самой высокой. Чем выше горный пик, тем труднее мне забраться туда. И для меня самое страшное и самое ужасное, что я просто не знаю, где эта гора.

Линь Мин спокойно уставился на чашу с вином. Возможно, он уже знал, где эта гора...

Между тремя великими универсальными божественными инструментами, дорогами сущности, энергии и божественности, Священным Писанием, которое культивировало внутреннюю вселенную, и Небесной Сутрой, что культивировала внешнюю вселенную. Объединить их вместе...

Это ли был самый высокий пик?

Линь Мин не был уверен, но он знал, что когда Цзян Баоюнь показывал своё искусство сансары меча, его двойные мечи не были чем-то достойным в сравнении с культивированием сущности, энергии, божественности или внешних и внутренних вселенных.

Даже если Цзян Баоюнь достигнет конца своей дороги, его пиком будет Меч-Гора.

- И продолжаешь ли ты искать? - Линь Мин внезапно спросил Цзяна Баоюня.

- Почему бы и нет? - Цзян Баоюнь рассмеялся и снова наполнил свою чашу вином. - Я никогда не перестану искать. Я знаю, что мой кругозор ограничен, и я, возможно, никогда не смогу его найти, но продолжу карабкаться вверх так же, как и раньше, бесконечно. Мне не нужно действительно достигать пика мира, но по мере того, как я поднимаюсь, я буду более чем счастлив просто увидеть, что этот пик выше меня!

- А все потому, что когда я поднимаюсь на новый пик, мой кругозор будет расширяться, и я смогу увидеть, где находится ещё более высокий пик. И когда я поднимусь на этот новый пик, я найду еще один, более высокий, и я продолжу повторять этот путь...

- Есть ли смысл в этом? - спросил Линь Мин.

Он знал, насколько коротка жизнь мастера. Если бы мастер раз за разом использовал обходные пути, это только заставило бы его потратить свою молодость впустую.

- Есть, - Цзян Баоюнь торжественно кивнул. Он перемешал вино в своей чаше: - Даже если мне придется карабкаться без конца до конца жизни, даже если я навсегда останусь маленьким и никогда не увижу, где находится самый высокий пик, тогда, по крайней мере... Я смогу превзойти себя, и буду продолжать побеждать себя.

Побеждать себя?

В этот момент сердце Линь Мина дрогнуло, словно что-то коснулось его.

Побеждать себя... в жизни величайшим врагом человека был он сам.

Цзян Баоюнь был обречен никогда не выйти к пику боевых искусств, но он все равно продолжал искать его, потому что каждый раз, когда он поднимался на новый горный пик, означал бы, что он победил свое прежнее «я».

Иногда, даже если человек знал, что то, что он пытался сделать, невозможно, он все равно мчался вперед без колебаний.

Мотылек на пламя – разве нет?

Линь Мин молчал. Он обдумывал эти новые чувства в своем сердце и молчал.

Однажды он сказал, что он был мотыльком, готовым влететь в огонь.

Однако человек не был мотыльком.

Те, что хотели быть мотыльками, которые летели в огонь, они действительно спешили в этот пылающий ад, но и там видели проблеск надежды.

Раньше Линь Мин тоже был таким.

Он сказал, что он будет мотыльком, который полетит в огонь, и он это сделал; более того, он даже преуспел.

Однако у настоящего мотылька не получилось бы.

Для него полет к огню закончился бы смертью.

Когда ты не видел надежды, когда огонь полыхал перед тобой, сколько людей все-таки захочет двигаться вперед?

- Давайте еще выпьем!

Слова Цзяна Баоюня вернули Линь Мина к реальности. Линь Мин выпил еще одну чашу вина.

Чаша за чашей, так и закончилось вино тысячелетнего туманного цветка.

Они перешли на новое вино. Горшок за горшком, неизвестно, сколько они их выпили.

Эти трое обычно не напивались, но сегодня они это сделали.

Когда человек был пьян, его мысли путались.

Жизнь людей.

Обычные люди работали ради средств к существованию, суетились.

Знать и чиновники занимались интригами и заговорами во имя своих стран и людей.

Простые мастера сражались в битвах, рискуя жизнями, чтобы бороться за более высокую границу силы.

Императоры и Истинные Божества интриговали ради своих рас и выживания своего народа...

Жизнь была битвой, все переплеталось, все было взаимосвязано.

Наслаждаясь брутальностью и остротой жизни, когда мысли были действительно запутаны, возможно, именно тогда можно было действительно понять тайны...

Это было ощущение от вина, а также абстракция жизни...

Линь Мин не знал, сколько вина он выпил. Он остановился, когда все трое уже лежали в пьяном оцепенении на земле, погружаясь в сон.

С этой мыслью Линь Мин надолго уснул.

Прошло много лет с тех пор, как он так отдыхал.

Он не беспокоился о великом бедствии человечества, он не беспокоился о том, что его преследует Истинное Божество, и он не беспокоился о своих угасающих огнях души.

Редкая слабость, редкий момент спутанности.

...

Пробуждение ото сна.

Ночь была темна.

Цзян Баоюнь и Цзян Ланьцзянь все еще спали. Стол был уставлен грязными горшками и чашами вина.

Линь Мин некоторое время смотрел на них, а затем встал.

И в это время Цзян Баоюнь тоже проснулся.

- Уходишь?

Цзян Баоюнь посмотрел на Линь Мина. Линь Мин кивнул.

- Куда?

Линь Мин помолчал, прежде чем сказал: - В другое место...

У него было предчувствие, что это последний раз, когда он видел Цзян Баоюня.

Линь Мин продолжил: - А ты?

Цзян Баоюнь улыбнулся. - Я? Я буду искать... пик повыше…

Линь Мин ушел. Его визит на Меч-Гору подарил ему необъяснимое чувство.

Хотя в этот период он не воспринимал методы культивирования, не просвещал себя на Небесном Дао или даже не сидел в медитации, Линь Мин знал, что его сердце на самом деле пережило беспрецедентное крещение.

Если огни его души были бы еще живы, тогда эти чувства и ощущения принесли бы ему невообразимые успехи в будущем.

Однако он все еще не нашел способ восстановить свой источник силы души...

Он пересек Меч-Гору, пройдя через огромную пустыню, а затем прибыл в Небесное Королевство Удачи.

Небесное Королевство Удачи - земля, где он родился и вырос.

На этой земле для него было слишком много воспоминаний.

Линь Мин стоял на горе, глядя вниз на страну. В бесконечной обширности космоса эта крошечная страна была слишком маленькой. Её нельзя было бы описать даже как песчинку в пустыне, но даже в этом случае эта крошечная земля была обременена воспоминаниями Линь Мина...

Он распространил своё восприятие, легко покрывая всю страну.

Он нашел Зеленый Тутовый Город; это был город, в котором он родился и провел детство.

Раньше Зеленый Тутовый Город был маленьким городком. Его стены были 200 футов в высоту, и в нем проживало менее ста тысяч граждан.

Однако в нынешнюю эпоху Зеленый Тутовый Город уже превзошел столицу Небесного Королевства Удачи и стал городом номер один в Королевстве.

Этот город был очень оживленным и шумным. Улицы были широкими, просторными и наполненными толпами людей.

Это разительно изменение, естественно, произошло из-за Линь Мина. Линь Мин был родом отсюда и был легендарным героем Зеленого Тутового Города. Из-за этого это место навещали бесчисленные мастера, и эти мастера обладали огромными богатствами, которые и ускорили быстрый рост Зеленого Тутового Города.

На въезде в город находились три 30-футовые каменные статуи.

Статуя в городе была статуей Линь Мина. Линь Мин из камня держал в руке длинное копье, направляя его прямо в яркое синее небо.

За Линь Мином были две статуи богоподобных женщин. Они были такими же прекрасными, как эфемерные феи - это были Му Цяньюй и Цинь Синсюань.

Каждый год этим тремя статуям поклонялись бесчисленные люди.

Линь Мин долго стоял у входа в город, озираясь.

Наконец, он вошел в город.

Среди оживленных толп были все, о ком можно было только подумать: ученики, мастера, актеры, служанки, носильщики, владельцы палаток, торгующие кунжутными пирогами...

- Подходи, посмотри! Посмотри! Не пропусти вот это! Я могу сломать камень грудью и банку головой! Те, у кого есть деньги, подходите и попытайтесь, те, у кого нет денег, подходите и посмотрите! - человек с голым торсом возбужденно зазывал толпу, обхватив кулак ладонью.

- Фэн-шуй может рассказать о вашей судьбе. Если вы верите, тогда подходите и попробуйте, и если вы этого не сделаете... - гадалка устроила себе место, чтобы строить догадки о будущем доверчивых клиентов.

Линь Мин слушал звуки вокруг него. Медленно он влился в толпу, стал обычным и незаметным человеком. Только маска, покрывающая его лицо, заставляла людей замечать его.

Роскошные экипажи были повсюду. Изысканные палантины появлялись один за другим.

Некоторые люди въезжали в город на лошадях, некоторые ходили с поднятыми головами, а некоторые сидели у входа в город в лохмотьях, прося милостыню со своих соломенных лежанок.

- Купите кунжутный пирог! Это свежие кунжутные пирожки, которые только что выскочили из печи! Два пени за один! Свежие и ароматные, они приготовлены по секретному рецепту моих предков! Младший Брат, как насчет того, чтобы попробовать?

Когда Линь Мин проходил через каменный мост, он услышал голос тетушки, продающей кунжутные пирожки.

Линь Мин повернулся и посмотрел на эту тетушку. Ее лицо было покрыто шарфом. Ее обнаженная кожа покраснела от долго пребывания на солнце и суровых ветров. На ней была простая и грубая одежда, а также изношенная обувь.

В это время она уже покрыла кунжутный пирог листом бумаги. Руки, которые держали кунжутный пирог, были скрючены от возраста.

Линь Мин посмотрел на эту тетушку и почувствовал жжение в носу. Он ощупал себя, но понял, что у него нет ни медных монет, ни золота, ни серебра.

Он ничего не мог вытащить из своего пространственного кольца. Любой предмет оттуда, окажись он в мире смертных, вызовет катастрофу.

Таким образом, он покачал головой.

Тетушка посмотрела на одежду Линь Мина. Он не казался бедным, но у него не было ни копейки. Возможно, он забыл взять деньги.

Она улыбнулась: - Младший Брат, ты забыл деньги? Уже полдень и, ты, возможно, еще ничего не ел. Вот, возьми кунжутный пирог бесплатно.

Тетя взяла обернутый бумагой кунжутный пирог и сунула его в руки Линь Мина.

В прошлом, когда Линь Мин был ребенком, его семейные обстоятельства не были особенно плохими или хорошими. Его родители управляли рестораном для своего клана, и каждый день получали деньги. Когда мать давала ему карманные деньги, Линь Мин часто гулял по улицам, покупая кунжутные пирожные и цукаты.

Линь Мин взял кунжутный пирог в руки, медленно поднес его ко рту и откусил небольшой кусочек.

Мягкий кусочек таял во рту, принося с собой уникальный аромат.

Аромат не изменился даже спустя 100 лет.

Единственное, что менялось, так это... те, кто ели кунжутный пироги...

Линь Мин осторожно ел.

Это была еда смертных. На протяжении многих лет Линь Мин ел бесчисленные небесные материалы. Даже крошечный кусочек того, что он ел в один из приемов пищи, стоил больше всех богатств этой страны, но... он не мог вспомнить какие-нибудь небесные материалы, которые были бы на вкус также хороши, как этот сегодняшний пирог. Линь Мин быстро съел его.

- Младший Брат, ну как тебе?

Тетя увидела слезы в уголках глаз Линь Мина, когда он ел кунжутный пирог, и разволновалась. - Невкусно? Или у тебя проблемы со своей семьей и ты в бегах?..

- Нет, я в порядке... Спасибо, тетя...

Линь Мин покачал головой. Он почтительно поклонился, а затем повернулся, чтобы уйти.

Линь Мин шел шаг за шагом. По пути он увидел многих чиновников и представителей знати. Он видел, как молодые мастера катались на лошадях и избалованных мисс в их палантинах.

Он увидел еще более бедных людей. Он видел, как проститутки открывали свои тела перед публичными домами, и он видел, как нищие просили милостыню на улицах.

Жизнь смертного длилась меньше ста лет. От молодости до старости, кто знал, сколько людей родилось и умирало, переживая счастье и страдания.

Линь Мин видел эти места в юности, но он никогда не испытывал их по-настоящему.

Когда мастера культивировали Небесное Дао, это было своего рода просветлением.

И возвращение в смертный мир, и ощущение этой земли, это был еще один вид просветления.

Тем не менее людей, которые постигали Небесное Дао было, слишком много, а людей, которые понимали труд смертных, было слишком мало...

Мастер стоял слишком высоко. При сравнении его с обычным человеком, между ними был естественный ров, который разделял их; мастера, естественно, не могли почувствовать сладкий, кислый, пряный и все другие вкусы жизни смертного.

Незаметно для себя Линь Мин прибыл в центр Зеленого Тутового Города. Здесь располагалась Семья Линь.

За последние 100 лет, из-за Линь Мина, они стали смертным семейным кланом номер один всего Королевства и даже всего Региона Южного Горизонта.

Даже королевские семьи великих стран не были такими выдающимися и высокопочитаемыми, как Семья Линь.

Никто и ни из какой секты не осмеливался спровоцировать Семью Линь.

Раньше Линь Мин уже забрал родителей из Семьи Линь и закончил с ними свою карму. Сегодня Линь Мин вернулся в Семью Линь, и лишь спокойно постоял у внешних ворот.

В течение двух часов Линь Мин наблюдал, как в дом Семьи Линь входили и выходили всевозможные знаменитые и влиятельные люди. Каждый из них был почтительным, когда входил, и не смел спешить.

Он также видел, как некоторые ученики Семьи Линь практиковались в области для тренировок, их движения были интенсивными и энергичными.

Текущий глава Семьи Линь был умным человеком. Он понимал, что собственная сила была самой важной.

Линь Мин молча посмотрел на все это, а затем молча ушел. От начала и до конца он так и не прошел в ворота дома Семьи Линь.

Жизнь и смерть были предопределены, богатство и честь приходят и уходят. Семья Линь должна быть в состоянии прожить благополучно в течение тысяч лет, но в этом мире не было такого понятия, как вечное богатство и слава.

Возможно, в будущем эта уважаемая семья будет разрушена, и однажды снова станет обычной семьей...

В глазах Линь Мина это была естественная сансара. Не нужно было влиять на её...